Г. М. Прашкевич, "Теория прогресса", М. "Текст", 2010, - 189 с.

Новая книга Геннадия Мартовича Прашкевича - художественное размышление писателя о своем начале, сфокусировавшееся на нескольких майских днях 57 года, когда его литературный двойник Лёнька Осянин заканчивал седьмой класс в рабочем поселке "Тайга" Кемеровской области. Это повествование признанного мастера фантастики полностью принадлежит реалистичeски-документальному жанру. Но поговорить о ней можно и в ином стиле. При движении к тайне рождающейся личности, под привычными одеждами времени раскрываются вечные духовные сущности - образы великих ангелов и властных демонов, в драматических встречах с которыми и становилась эта личность. Ангел истины, болезненный друг-одноклассник, при своей абсолютной духовной силе, обречен на неминуемо скорый уход. И в этом слышится тревожная нота: разве присутствие с нами этого духа - железный закон природы? Дай Бог, чтобы ангел истины не покинул нас! Ангел любви, молодая классная руководительница, одновременно и целомудренна, и чувственна - подобно вечнопрекрасным античным изображениям этой богини. Ангел же искусства своей вольностью, беспечностью, добросердечием, фантазией напоминает юного Пушкина. И каждый из ангелов одарил героя своим святым благословением. Помимо этих трех, окрыляла Лёньку его неизвестная муза, ясно сказавшая свое вдохновляющее пророчество. Великие встречи, величайшие дары. Сталкивается герой и с духами тьмы, и весьма могущественными - демоном мертвой казармы и демоном беспредельного цинизма. При своем кажущемся противостоянии, они едины в своей слепоте к высотам, эти силы дна. В сети этих демонов не только послевоенный поселок "Тайга" - в их порочном круге вся российская история, вновь и вновь бросаемая от одного к другому. Вот, вроде бы. какая-то совершенная глухомань на краю света - "разве может что-то важное случиться в Назарете?" - но в этой глухомани разворачивается космическая драма рождения человека, где действуют высшие ангелы и злейшие демоны и мироздания вообще, и российской истории в частности. Подчеркну еще раз - повествование строго-реалистично, как старые кинокадры и фотографии. Это сочетание очевидной невыдуманности свидетельства с глубокой архетипичностью смысла и рождает волнующую художественную ткань "Теории прогресса".